doctor_alik: (Default)
Старший брат.
Итак, в нашей комнате в коммуналке остался жить мой старший брат Лёня, к тому времени закончивший авиационно-технологический институт. В середине 60-х годов ( и еще много лет спустя) редкий молодой человек был обладателем собственной жилплощади. Впрочем, мой старший брат и без того - редкий человек , он умен, красив, очень добр и очень обаятелен, поэтому в его комнате стали по вечерам ежедневно собираться его друзья и приятели, которых становилось все больше. Не помню , каким образом, но теснее всего Лёня сблизился с кругом интеллигентной богемы, в центре которой был Хвост - художник,поэт и музыкант Алеша Хвостенко, женившийся тогда на нашей приятельнице Алисе, и переехавший из Питера в Москву, а также талантливые математики - Миша Деза и Витя Тупицын, бывал наезжавший часто из Ленинграда соавтор Хвоста - Анри Волохонский. С Алисой появилось и множество прелестных молодых женщин, среди которых были актрисы, художницы, искусствоведы. Многие были наследницами имен, известных в русской истории и искусстве : Катя Муравьева( в замужестве - Трубецкая), Наташа Бруни, Ася Муратова (внучка автора "Образов Италии"), Аида Хмелева...(Помню, как на какой-то вечеринке Катя Муравьева вспомнила что-то из семейной истории , и мой брат заметил: "Ну вот , еще немного - и ты найдешь родство с Романовыми и станешь претендовать на Российский престол!" - Ответом ему был ледяной аристократический взор и фраза:"Романовы?! Романовы - выскочки! Мы - Рюриковичи!").
И много еще интересного народа бывало в комнате по вечерам и до глубокой ночи, много пилось, пелось и курилось всякого, много завязывалось и развязывалось романов...

Скончалась хрущевская оттепель, в воздухе запахло гнилью и маразмом приближавшихся 70-х годов, но еще не наступил 1968 год. Многие из наших приятелей не хотели постоянной работы, художники по весне отправлялись путешествовать "в глубинку", зарабатывали деньги на зиму писанием портретов Ленина в колхозах и маленьких городках, достигнув в этом немалого мастерства: кто-то из них,не помню точно, не то Хвост, не то Ванечка Тимашев выиграл на спор ящик водки у секретаря какого-то райкома, написавши, с завязанными глазами , левой рукой , одним движением кисти - большой портрет Ленина.
В те же шестидесятые годы в квартире появился еще один жилец- полковник в отставке , Карл Илларионович Рипп, уволенный в 1956 году из войск КГБ. Как постепенно выяснилось, послужной список его включал командование заградотрядом, а затем - пересыльным лагерем. Этот обиженный оттепелью начальник не успокоился и в опале, он занял в квартире пост ответственного квартиросъемщика (вспоминается воевода Дракула, который в темнице ловил мышей и залетавших воробьев, судил их и сажал на кол, сделанный из лучины). В этом качестве он развешивал по квартире замечательные объявления, одно из них я злостно сорвал и сохранил :" Граждане! Спускайте после себя мочу в унитазе, не распространяйте зловоние. От мочи портится унитаз (желтеет)".
У этого старого чекиста, как у мусорщика Дулиттла, был природный дар риторики! Однажды он созвал жильцов на собрание, поздравил с получением квартирой грамоты "За социалистический быт" и сказал:" Но , товарищи, социалистическому быту нашей квартиры мешают братья Чачко. У них постоянно - толпы гостей, во-вторых - к ним непрерывно приезжают какие-то, как они говорят , друзья, но почему-то - из пограничных городов - из Одессы и Ленинграда, а мы , товарищи, знаем , к чему приводят подобные связи в наше время , время обострившейся идеологической борьбы. А по ночам..." -тут он выдержал значительную паузу:"По ночам они бегают на кухню - варить кофе, чтобы возбуждаться!"
Продолжение следует.
doctor_alik: (Default)
Старший брат.
Итак, в нашей комнате в коммуналке остался жить мой старший брат Лёня, к тому времени закончивший авиационно-технологический институт. В середине 60-х годов ( и еще много лет спустя) редкий молодой человек был обладателем собственной жилплощади. Впрочем, мой старший брат и без того - редкий человек , он умен, красив, очень добр и очень обаятелен, поэтому в его комнате стали по вечерам ежедневно собираться его друзья и приятели, которых становилось все больше. Не помню , каким образом, но теснее всего Лёня сблизился с кругом интеллигентной богемы, в центре которой был Хвост - художник,поэт и музыкант Алеша Хвостенко, женившийся тогда на нашей приятельнице Алисе, и переехавший из Питера в Москву, а также талантливые математики - Миша Деза и Витя Тупицын, бывал наезжавший часто из Ленинграда соавтор Хвоста - Анри Волохонский. С Алисой появилось и множество прелестных молодых женщин, среди которых были актрисы, художницы, искусствоведы. Многие были наследницами имен, известных в русской истории и искусстве : Катя Муравьева( в замужестве - Трубецкая), Наташа Бруни, Ася Муратова (внучка автора "Образов Италии"), Аида Хмелева...(Помню, как на какой-то вечеринке Катя Муравьева вспомнила что-то из семейной истории , и мой брат заметил: "Ну вот , еще немного - и ты найдешь родство с Романовыми и станешь претендовать на Российский престол!" - Ответом ему был ледяной аристократический взор и фраза:"Романовы?! Романовы - выскочки! Мы - Рюриковичи!").
И много еще интересного народа бывало в комнате по вечерам и до глубокой ночи, много пилось, пелось и курилось всякого, много завязывалось и развязывалось романов...

Скончалась хрущевская оттепель, в воздухе запахло гнилью и маразмом приближавшихся 70-х годов, но еще не наступил 1968 год. Многие из наших приятелей не хотели постоянной работы, художники по весне отправлялись путешествовать "в глубинку", зарабатывали деньги на зиму писанием портретов Ленина в колхозах и маленьких городках, достигнув в этом немалого мастерства: кто-то из них,не помню точно, не то Хвост, не то Ванечка Тимашев выиграл на спор ящик водки у секретаря какого-то райкома, написавши, с завязанными глазами , левой рукой , одним движением кисти - большой портрет Ленина.
В те же шестидесятые годы в квартире появился еще один жилец- полковник в отставке , Карл Илларионович Рипп, уволенный в 1956 году из войск КГБ. Как постепенно выяснилось, послужной список его включал командование заградотрядом, а затем - пересыльным лагерем. Этот обиженный оттепелью начальник не успокоился и в опале, он занял в квартире пост ответственного квартиросъемщика (вспоминается воевода Дракула, который в темнице ловил мышей и залетавших воробьев, судил их и сажал на кол, сделанный из лучины). В этом качестве он развешивал по квартире замечательные объявления, одно из них я злостно сорвал и сохранил :" Граждане! Спускайте после себя мочу в унитазе, не распространяйте зловоние. От мочи портится унитаз (желтеет)".
У этого старого чекиста, как у мусорщика Дулиттла, был природный дар риторики! Однажды он созвал жильцов на собрание, поздравил с получением квартирой грамоты "За социалистический быт" и сказал:" Но , товарищи, социалистическому быту нашей квартиры мешают братья Чачко. У них постоянно - толпы гостей, во-вторых - к ним непрерывно приезжают какие-то, как они говорят , друзья, но почему-то - из пограничных городов - из Одессы и Ленинграда, а мы , товарищи, знаем , к чему приводят подобные связи в наше время , время обострившейся идеологической борьбы. А по ночам..." -тут он выдержал значительную паузу:"По ночам они бегают на кухню - варить кофе, чтобы возбуждаться!"
Продолжение следует.
doctor_alik: (Default)
В начале 60-х годов расширилось хрущевское жилищное строительство и даже появились кооперативные дома. Нашей семье получить новую квартиру и не мечталось , ибо наша комната в описанной выше коммуналке сильно превышала установленные критерии ( 16 метров на четверых все еще считались роскошью)...
Отец мой, которого тоска по дому и семье в Москве заставила демобилизоваться из окружной рижской газеты в 1952 году, в самое неудачное время - в период "дела врачей", естественно, оказался без работы. На довоенное место , редактором в издательстве детской литературы , его не взяли, однако фронтовые друзья - журналисты подбрасывали ему то возможность анонимно писать ответы на письма читателей в "Правду", то, раз в несколько лет, принимали в печать книгу в том же Детиздате. "С книги" отдавались долги и дальше снова тянулась копеечная литературная поденщина. Я помню отца всегда с утра сидящим за пишущей машинкой, под треск которой я стоял у буфета со скрипкой и, вместо заданной программы, бездумно импровизировал нечто, неотрывно читая очередную поставленную на нотный пульт книгу, пользуясь отцовской доверчивостью и музыкальной наивностью . Брат по утрам уходил в институт, а мама служила инструктором в загадочной организации "Всесоюзное общество охраны природы" .
Решением нашей жилищной проблемы мы всецело обязаны Коммунистической партии Советского Союза и лично Народному комиссару здравоохранения Николаю Александровичу Семашко. Упомянутая партия , заботясь об идеологическом воспитании масс, утвердила программу выпуска книг из серии "Пламенные революционеры". В этой серии, кстати проскочило несколько хороших книг...
Пламенных революционеров было много, поэтому и отцу через тех же фронтовых друзей, один из которых уже был референтом ЦК КПСС, достался заказ на книгу о Семашко.
Насколько я понял, единственной заслугой Н.А. Семашко перед историей и революцией была попытка вложить в банк в Германии большую сумму российских денег, похищенных в Тифлисе террористами , взорвавшими казначейскую карету по приказу товарища Кобы, в будущем ставшего известным под именем Сталина. Как и в дальнейшем, при выполнении приказа Кобы погибло много случайных прохожих...
Купюры были крупные, номера их известны. Семашко арестовали в Германии , я уже не помню сейчас, то ли его просто посадили, то ли он симулировал психическое заболевание...
После революции он занял пост народного комиссара здравоохранения, на коем оставался много лет, почти до войны,и умер, кажется, в 1940 году, своей смертью...
Меня привлекают в истории Семашко два факта : во-первых, он получил врачебное звание (как врач я заявляю, что это свидетельствует , по меньшей мере, о недюжинной памяти и терпении),и, во-вторых, благодаря гонорару, полученному за книгу о нем, родители решились купить кооперативную квартиру. Отец вступил в жилкооператив и в 1964 году родители и я переехали в двухкомнатную смежную "хрущобу" в Рабочем поселке (ныне - метро "Молодежная"). В нашей комнате в коммуналке остался жить мой старший брат...
Продолжение следует.
doctor_alik: (Default)
В начале 60-х годов расширилось хрущевское жилищное строительство и даже появились кооперативные дома. Нашей семье получить новую квартиру и не мечталось , ибо наша комната в описанной выше коммуналке сильно превышала установленные критерии ( 16 метров на четверых все еще считались роскошью)...
Отец мой, которого тоска по дому и семье в Москве заставила демобилизоваться из окружной рижской газеты в 1952 году, в самое неудачное время - в период "дела врачей", естественно, оказался без работы. На довоенное место , редактором в издательстве детской литературы , его не взяли, однако фронтовые друзья - журналисты подбрасывали ему то возможность анонимно писать ответы на письма читателей в "Правду", то, раз в несколько лет, принимали в печать книгу в том же Детиздате. "С книги" отдавались долги и дальше снова тянулась копеечная литературная поденщина. Я помню отца всегда с утра сидящим за пишущей машинкой, под треск которой я стоял у буфета со скрипкой и, вместо заданной программы, бездумно импровизировал нечто, неотрывно читая очередную поставленную на нотный пульт книгу, пользуясь отцовской доверчивостью и музыкальной наивностью . Брат по утрам уходил в институт, а мама служила инструктором в загадочной организации "Всесоюзное общество охраны природы" .
Решением нашей жилищной проблемы мы всецело обязаны Коммунистической партии Советского Союза и лично Народному комиссару здравоохранения Николаю Александровичу Семашко. Упомянутая партия , заботясь об идеологическом воспитании масс, утвердила программу выпуска книг из серии "Пламенные революционеры". В этой серии, кстати проскочило несколько хороших книг...
Пламенных революционеров было много, поэтому и отцу через тех же фронтовых друзей, один из которых уже был референтом ЦК КПСС, достался заказ на книгу о Семашко.
Насколько я понял, единственной заслугой Н.А. Семашко перед историей и революцией была попытка вложить в банк в Германии большую сумму российских денег, похищенных в Тифлисе террористами , взорвавшими казначейскую карету по приказу товарища Кобы, в будущем ставшего известным под именем Сталина. Как и в дальнейшем, при выполнении приказа Кобы погибло много случайных прохожих...
Купюры были крупные, номера их известны. Семашко арестовали в Германии , я уже не помню сейчас, то ли его просто посадили, то ли он симулировал психическое заболевание...
После революции он занял пост народного комиссара здравоохранения, на коем оставался много лет, почти до войны,и умер, кажется, в 1940 году, своей смертью...
Меня привлекают в истории Семашко два факта : во-первых, он получил врачебное звание (как врач я заявляю, что это свидетельствует , по меньшей мере, о недюжинной памяти и терпении),и, во-вторых, благодаря гонорару, полученному за книгу о нем, родители решились купить кооперативную квартиру. Отец вступил в жилкооператив и в 1964 году родители и я переехали в двухкомнатную смежную "хрущобу" в Рабочем поселке (ныне - метро "Молодежная"). В нашей комнате в коммуналке остался жить мой старший брат...
Продолжение следует.

Profile

doctor_alik: (Default)
doctor_alik

June 2017

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728 2930 

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 21st, 2017 02:41 pm
Powered by Dreamwidth Studios